пятница, 24 марта 2017 г.

"Нарочно не придумаешь"



1. Больных в семь утра закапывать всех (объявление в глазном отделении больницы).

2. В связи с ремонтом парикмахерской укладка женщин будет производиться в мужском зале.

3. В семь вечера в среду в третьем подъезде состоится собрание. Повестка дня: выборы домового.

4. Ввиду холода в рентгеновском кабинете делаем только срочные переломы.

5. Вы получите биотуалет по любому адресу в Москве в течение одного дня. А вместе с ним инструкцию на русском языке и квалифицированную демонстрацию.

6. Девушка по имени Лена, которую я встретил 12 октября неподалеку от станции "Кузьминки". Твои белокурые волосы и красное пальто - все, что у меня осталось. Прошу откликнуться. Игорь.

7. Делаем полиэтиленовые мешки по размеру заказчика.

8. Дети выдаются отцам только в трезвом состоянии.

9. Дети до пятилетнего возраста проходят в цирк на руках.

10. Завтра в 9.00 у магазина будет проводиться распродажа живых кур, по полторы на человека.

11. ЗУБЫ? Наши стоматологи сделают все, чтобы вы навсегда забыли о них!

12. Кондитерская фабрика приглашает на работу двух мужчин - одного для обертки, другого для начинки.

13. Ларек "Вторсырья" принимает отбросы общества охотников и рыболовов в виде костей.

14. Лифт вниз не поднимает.

15. Организация ищет бухгалтера. Вознаграждение гарантируем!!!

16. Москвичка ищет работу по специальности или бухгалтером.

17. Один звонок, и вам оформят свидетельство о смерти, изготовят венки!

18. Приглашаются грузчики для интересной работы.

19. Продается коккер-спаниель. Мать признана "Лучшей сукой породы".

20. Продается немецкая овчарка. Недорого. Ест любое мясо. Особенно любит маленьких детей.

21. Продается русский голубой кот. Без документов.

22. Продаю коляску для новорожденного синего цвета.

23. Продаются три поросенка, все разного пола.

24. Продаются четыре гусыни и гусак. Все несутся.

25. Ресторан не работает, официантки все распущенные.

26. Сегодня в холле гостиницы состоится лекция на аморальные темы. Читает милиция.

27. Совхоз "Солнечный" закупает телок от частных лиц.


Цитаты из переводов любовных романов


Цитаты из переводов любовных романов

Его язык, ворвавшийся в ее рот, неистово делал то, к чему стремилась другая часть его тела.

Нервные мурашки ползли вверх по позвоночнику. Она превратилась в одну огромную мурашку и сказала: "Да!".

Селина стенала, больше не напрягая мозг.

Ей хотелось умереть, но вместо этого она уснула.

Грейс почувствовала, что ее соски набухли. Это был новый шаг в их отношениях.

В его блестящем мозгу всегда что-то вскипало.

Она тихо вскрикнула, когда их тела сошлись настолько близко, что соприкоснулись.

"Чего она хочет? Просто секса или чего-то более глубокого?".

Не поворачиваясь, он оглянулся.

Желание сотрясло его до самых пяток.

Чейз схватил ее за руку. Что-то теплое заструилось между ними.

Внутри у нее проснулась до того спящая женщина и открыла глаза.

"А эта его загорелая кожа! А это тело в гладких пластинах бицепсов, трицепсов и других мужских мышц!".

Сексуальная улыбка оттянула его щеки к ушам.

Он взял ее лицо в свои руки и, целуя, опустил на ковер перед камином.

Слезы струились у нее по шекам, а глаза пылали гневом. Лаура решительно стряхнула их с лица.

Джейк встал на колени, стягивая с нее джинсы и открыв ей вид на залив.

Он стал подниматься по лестнице, прижавшись к ней губами.

--------------------------------------------------------------------------------------------

Перевод японских хокку на русский

Я спросил у сакуры,
Где та гейша, которая разбила мне сердце.
Сакура не ответила,
И это хорошо.
В нашем роду и так полно психов,
Которые говорят с деревьями и травой.

Не слышны в саду камней даже шорохи.
Все здесь замерло до утра, кроме нас.
Что ты, милая, смотришь искоса?
Боишься, на спине будут вмятины от камней?

Расцветали сакура и груша.
Поплыли туманы над горой Фудзи.
Выходила на берег девушка без одежды.
Заводила всех так, что бежали к ней толпами.

Гоп-стоп. Мы те, кто подходит из-за угла.
Гоп-стоп. Эта гейша взяла на себя слишком много.
Сёма-сан, пусть твой меч попробует ее тело.
Осторожно! У нее искусственное сердце из стали.

Вот кто-то спускается с горы Фудзи.
Наверно, это тот, кто мне мил.
На нем зеленое кимоно.
На мне белое,
И рукава завязаны сзади.

Ой, мороз, мороз.
Не морозь меня, я прошу.
Лучше морозь коня.
Дорога в Токио длинна и скучна,
Пусть хоть что-нибудь звенит при езде.

Спрятались ромашки, поникли лютики.
От горьких слов застыла вода в реке.
Почему гейши любят только красивых?
Почему остальные должны платить и платить?

Теплая валяная обувь, теплая валяная обувь.
Не подшитая, старая.
Приличная японская девушка не пойдет в такой на свидание.
Как здорово, что я неприличная!
И как здорово, что не девушка!

Неуклюжие пешеходы бегут по лужам.
Вода рекой течет по асфальту.
В префектуре Исемидзу дождь и полная тишина.
Там не разрешают петь на улицах крокодилам.

От улыбки станет светлее всем.
От улыбки в небе проснется радуга.
Тот, кто весел, улыбается нам губами.
Кто же сделал сеппуку (harrakiri), улыбается животом.

Маленькая ель родилась в лесу.
В лесу и росла, укутанная снежком.
Приехал самурай, рубит ее мечом. Никак.
Двое их в лесу тупых. Oн и меч.

Мохнатый шмель - на душистую ветку сакуры.
Серая цапля - на крышу дома в Киото.
Самурайская дочь - на бюллетень.
Не стоит находиться рядом,
Когда отец тренируется с бамбуковой палкой.


Компьютерные рассказы

всё очень серьёзно...
Реальный случай из практики службы технической поддержки редактора Word Perfect.
Участвовавший в диалоге с клиентом(К) инженер(И) был уволен с работы, однако долго судился (и выиграл дело), считая, что его выгнали без причины.

Диалог был такой:

И: Добрый день, это служба технической поддержки. Чем могу помочь?
К: У меня проблема с Word Perfect...
И: А что именно?
К: Я печатал текст, и вдруг все, что я набрал, куда-то делось с экрана.
И: Куда-то делось?
К: Просто исчезло.
И: Хм... А что на вашем экране теперь?
К: Ничего.
И: Совсем ничего?
К: Он пустой. Никак не реагирует, когда я что-нибудь печатаю на клавиатуре.
И: Вы все еще в Word Perfect или вышли из него?
К: Откуда я знаю?
И: Вы видите приглашение ДОС на экране?
К: Что еще за приглашение?
И: Ничего, ничего... Скажите, можете ли вы перемещать курсор?
К: Да нет никакого курсора... Я же вам говорю - ничего не происходит, когда я нажимаю на клавиши...
И: У вашего монитора горит индикатор питания?
К: У монитора? Что это?
И: ???!!! Это такая штука у вас на столе, с экраном, похожая на телевизор. На ней есть небольшая лампочка, которая показывает, что он включен. Горит она?
К: Я не знаю...
И: Будьте добры, загляните за монитор и найдите место, где подключается шнур питания. Видите его?
К: Вроде да...
И: Отлично. Проследите за шнуром до розетки и скажите мне, включена ли вилка в сеть?
К: Да, включена.
И: Когда вы смотрели за монитор, заметили что там включено два шнура, а не один?
К: Нет.
И: Должно быть два. Пожалуйста, загляните за монитор снова и найдите второй кабель.
К: Ага, нашел.
И: Проследите и за этим шнуром - он должен быть включен прямо в компьютер.
К: Я не могу его достать, компьютер стоит на полу.
И: О, господи... Ну вы хотя бы можете посмотреть, включен ли этот шнур в компьютер?
К: Нет.
И: Даже если вам придется сесть на пол и заглянуть за компьютер?
К: Это не потому, что я не могу сесть на пол! Просто тут слишком темно!
И: Темно?!!
К: Да, света из окна недостаточно.
И: Ну так включите свет в комнате!
К: Не могу.
И: Не можете? Почему?
К: У нас сегодня был сбой с энергией, и света нет во всем здании.
И: Во всем здании?! Ммм... Хорошо, похоже, я знаю, что делать. У вас сохранились коробки и книги к вашему компьютеру?
К: Да, все лежит в шкафу.
И: Здорово! Достаньте коробки, отключите компьютер, упакуйте все как было и отвезите обратно в магазин, где вы его купили.
К: Серьезно? Неужели дело настолько плохо?
И: Боюсь, что да.
К: Хорошо, я так и сделаю. А что мне сказать в магазине?
И: (уже не сдерживаясь) СКАЖИТЕ ИМ, ЧТО ТАКОМУ ИДИОТУ, КАК ВЫ, НЕЛЬЗЯ ИМЕТЬ КОМПЬЮТЕР!!!

-------------------------------------------------------------------------------------------

У менеджера не работает компьютер, он вызывает админа.

Со слов менеджера:
Приходит админ, воздевает руки к небу, начинает бормотать какие-то заклинания, поворачивает мой стул 10 раз вокруг своей оси, пинает компьютер, потом опять воздевает руки к небу, бормочет заклинания и уходит. Компьютер работает!

Со слов админа:
Прихожу к юзеру чинить компьютер. Вижу, что этот идиот так раскрутился на своем стуле, что у него выдернуло шнур питания от компа. Тихо матерюсь, раскручиваю стул обратно, ногой задвигаю компьютер со шнуром подальше от юзера, включаю комп, ухожу.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------

Беседуют два программиста.

- Чем программист отличается от обычного смертного?

- А тем, что в состоянии ответить на вопрос, в котором уже заключен ответ.

- Это как же?

- Ну, например, ответь на вопрос: сколько будет 2х2=4?

- ТRUЕ!

--------------------------------------------------------------------------------------------

Учительница объясняла своему классу, что во французском языке существительные приобретают различные артикли, в зависимости от своего рода, мужского или женского. Один из студентов спросил, а какого пола во французском слово "компьютер", мужского или женского? В словаре этого слова не было. Тогда, ради шутки учительница разделила класс на мужскую и женскую группы, и попросила каждую из групп решить эту проблему и обосновать свое решение четыремя утверждениями.

Мужская группа решила, что слово "компьютер" должно быть женского рода "La computer", поскольку:
1. Никто не понимает их внутренней логики, кроме их создателя;
2. Язык, на котором они разговаривают друг с другом, для всех остальных непонятен;
3. Даже малейшие ошибки надежно хранятся в памяти для разрушительного использования;
4. Как только вы приобретаете компьютер, то начинаете тратить половину зарплаты на аксессуары;

Женская половина группы, однако, решила что компьютер должен быть мужского рода "Le computer", так как:
1. Для того чтобы привлечь его внимание, его надо загрузить;
2. В его мозгах масса информации, но все равно он безмозглый;
3. Он предназначен для того, чтобы помогать решать проблемы, но большую часть времени он сам проблема;
4. Как только вы приобретаете какой-нибудь, то понимаете что если бы подождали еще немного, то получили бы лучшую модель.

Женщины выиграли.


Подлинная история о привидениях Горсторпской усадьбы


Даже по прошествии стольких лет я не могу без дрожи вспоминать о той жуткой ночи. Она cтала вехой — любые, даже самые незначительные события я мысленно подразделяю на две категории: происшедшие до — или после того, как я видел привидение.

Именно так, мой читатель, — привидение. Не стоит недоверчиво улыбаться при этих словах, хотя мне ли винить вас? Я ведь и сам в них не верил. Как бы то ни было, прежде чем делать выводы, выслушайте мою историю.

Старая усадьба издавна была частью нашего родового поместья Горсторп в графстве Норфолк. Теперь-то ее уже сровняли с землей, но в 184… году, когда ко мне приехал погостить Том Халтон, эта страшная развалюха еще стояла на том месте, где пересекаются дороги на Морсли и Альтон, а сейчас торчит шлагбаум. От окружавшего дом сада уже тогда ничего не осталось — все заполонил буйно разросшийся бурьян. Лужи гнилой воды и горы отбросов, которые стаскивали туда со всей округи, источали смрад. Днем там было мерзко, а ночью — жутко. Слава об усадьбе шла недобрая, поговаривали, что сквозь изъеденные временем и непогодой стены просачиваются звуки, которым не сорваться с человеческих губ, а деревенские старожилы рассказывали об отчаянной выходке некоего Джоба Гарстона, который тридцать лет назад сдуру остался в заброшенном доме на ночь, а утром еле выполз оттуда — седой как лунь, немощный старик.

Я тогда был склонен относить все это на счет пагубного влияния, которое жуткие руины оказывают на людей темных, и много размышлял о пользе общедоступного образования. Однако мне самому было доподлинно известно, что старая усадьба по праву получила прозвание обители привидений. В семейных архивах я обнаружил упоминание о последнем арендаторе Годфри Марсдене. Злодеем он был таким, что, как говорится, страшнее не бывает, жил в этих местах почти за сто лет до описываемых событий и был воплощением зверства и жестокости. Длинный список своих злодеяний он увенчал тем, что зарезал двух своих малолетних детей и удавил жену. Но из-за неразберихи, начавшейся после попытки Младшего Претендента  заявить права на трон, правосудие в Англии отправлялось спустя рукава, и Марсдену удалось перебраться на континент, далее следы его теряются. Среди его кредиторов — единственных, кто оплакивал исчезновение этого канальи, — прошел слух, что, не вынеся мук совести, он кинулся в море, и тело его вынесло на французский берег, но те, кто знал его лучше, даже мысли не допускали, что такая эфемерная штука, как совесть, могла что-нибудь значить для этого закоренелого убийцы. С той поры усадьбу никто не арендовал, и она ветшала, мало-помалу приходя в запустение.

С Томом Халтоном мы дружили еще со школьной поры, и я был по-настоящему рад вновь увидеть его честное лицо, от которого в доме, клянусь вам, становилось светлее, ибо земля еще не рождала более веселого, бесшабашного и душевно здорового человека. Единственным его недостатком была вывезенная из Германии, где он учился, склонность к отвлеченным метафизическим рассуждениям, из-за чего мы без конца спорили, ибо на медицинском факультете, который я окончил, нам прививали сугубо практический взгляд на вещи. Помню, в первый вечер после его приезда разговор наш перескакивал с одного предмета на другой, и мы веселились от души, ибо убедить собеседника в своей правоте не удавалось ни ему, ни мне.

Я сейчас и не вспомню, каким образом речь зашла о привидениях, но пробило полночь, а мы все еще с жаром обсуждали спиритизм и духов. Том во время спора не выпускал изо рта большой трубки, вырезанной из корня вереска, так что его крепкая спортивная фигура едва угадывалась в густых клубах табачного дыма, сквозь который до меня доносился его голос, подобный гласу дельфийского оракула.

— Все человечество, — вещал он, — делится на две категории: тех, кто открыто заявляет, что не верит в привидения, хотя до смерти их боится, и тех, кто допускает возможность их существования и не остановился бы ни перед чем, лишь бы их увидеть. Не постыжусь признаться, что принадлежу ко вторым. Ты-то, конечно, пока персты не вложишь в раны, не поверишь, хотя что с тебя возьмешь? Издержки профессии — все вы, доктора, такие. Я же, напротив, всегда испытывал необъяснимую тягу к сверхъестественному и недоступному наблюдению, особенно если речь идет о привидениях. Но я имею в виду не души грешников, которые под бременем страшных проклятий в извечно лязгающих цепях совершают свои ретирады по подвалам, чердакам и черным лестницам. Я не настолько глуп, чтобы верить в подобную чушь!

— То есть существуют и другие, достойные доверия привидения, и ты сейчас о них поведаешь, да? Я весь внимание!

— Этого в двух словах не объяснишь, хотя у меня в голове сложилась довольно стройная картина. Мы с тобой прекрасно понимаем, что, когда человек умирает, над ним более не властны заботы и невзгоды этого мира, и для будущего неважно — блаженство там или мука, остается одно только эфирное тело. Так вот, Джек, я и в самом деле полагаю, что душа человека, неожиданно покинувшего этот мир, может быть отягощена какой-то одной всепоглощающей страстью, которая не отпускает ее даже за вратами вечности.

Том энергично взмахнул рукой с зажатой в ней трубкой, прорвав тем самым табачную завесу, и продолжал:
— Конечно, лишенный телесной оболочки бесплотный дух может питать чувства возвышенные, такие, как любовь к ближнему, любовь к родине, но порой душу обуревают и темные страсти — например, ненависть или жажда мести, и тогда, я думаю, все иначе. Возможно, они и после смерти висят на этой несчастной душе тяжким бременем, цепляясь за прах — не менее мерзкий, чем сами эти страсти, ее снедающие. Вот что, по-моему, кроется за вещами, которые по сей день не нашли, а может, и никогда не найдут своего объяснения, и за глубокой верой в привидения, живущей, как бы мы ее ни искореняли, во все времена в каждом сердце.

— Не хочу с тобой спорить, Том, — отозвался я, — но ты сам помянул апостола Фому, и поскольку я ни одного из этих отягощенных страстями духов, или как ты их там называешь, не видел, то и принимать их на веру, с твоего позволения, спешить не буду.

— Смейся, смейся, — махнул рукой Том, — в конце концов, над чем только люди не смеялись! И все-таки, Джек, скажи честно, ты хоть раз пытался увидеть привидение, а, старина? Поучаствовать в охоте на них?

— Нет, конечно, а ты? Неужто пытался?

— Нет, но очень хочу, — сказал Том и сел, задумчиво попыхивая трубкой.

Мы немного помолчали, потом он спросил:
— Слушай, ты же сам мне когда-то рассказывал, что здесь у вас есть не то усадьба, не то флигель какой-то, где водятся привидения. Вот бы мне там переночевать, а? Пустишь меня завтра? Там ведь уже много лет ночью ни одной живой души не было!

— И думать не смей, — замахал я руками. — Да за последние сто лет в Горсторпской усадьбе отважился провести ночь один-единственный человек, который, как мне доподлинно известно, сошел после этого с ума.

Том возликовал:
— Нет, мне это нравится, положительно нравится! До чего же ограничены мои соотечественники, причем ты, Джек, не исключение! Человек не верит в привидения! Но отказывается идти туда, где, как ему известно, привидения водятся, и убедиться во всем самому! Теперь допустим на минуту, что прошел слух, будто в Йоркшире есть белая ворона или какая-нибудь иная диковинка, и некто уверяет тебя, что ее там вовсе нет, поскольку в Уэльсе, который он прочесал, он ее не видел. Услышав такое, ты подумаешь, что этот человек болван, и будешь прав. Но разве сам ты не ведешь себя точно так же, когда отказываешься отправиться в старую усадьбу, чтобы раз и навсегда самому во всем удостовериться?!

— Если завтра ты все-таки решишь туда пойти, обещаю, что пойду с тобой, хотя бы ради того, чтобы ты не вернулся с очередной байкой про какой-то там отягощенный дух. А засим спокойной ночи.
С тем мы и разошлись.

Признаюсь, на следующее утро я подумал, что с моей стороны было довольно легкомысленно поощрять нелепую затею Тома. «Все этот ирландский виски, будь он неладен, — думал я. — Вечно после третьего стакана начинаются всякие фокусы! Остается надеяться, что Том одумался». Увы, тут меня ожидало горькое разочарование: Том клялся и божился, что не сомкнул глаз, обдумывая наш ночной поход, и тщательно к нему готовился.

— Надо бы взять пистолеты, так все делают, потом еще трубки, пару унций табаку, и что еще? Пледы, бутылка виски — вот вроде и все. Ей-богу, чувствую, сегодня мы все-таки повстречаемся с призраком!

«Помилуй, Создатель», — мысленно воскликнул я, но отступать было некуда, так что осталось лишь притвориться, что я разделяю воодушевление моего друга.

Весь день Том не находил себе места от возбуждения, и, как только стемнело, мы отправились в усадьбу. Перед нами предстал заброшенный дом, холодный и мрачный. Ветер трепал отодравшийся от стен плющ, и голые плети раскачивались из стороны в сторону, подобно траурным лентам на катафалке. Я с тоской смотрел на поблескивавшие вдали огоньки деревни. В заржавевшем замке щелкнул ключ, мы запалили свечку и ступили на выложенный камнем пол. Всюду лежала пыль.

— Ну, вот мы и у цели, — провозгласил Том, распахнув дверь в большую комнату с закоптелым потолком.

— Нет, только не здесь! — взмолился я. — Давай поищем что-нибудь поменьше, где можно разжечь камин и с первого взгляда убедиться, что, кроме нас, никого нет.

— Хорошо, приятель, хорошо, — добродушно хохотнул Том. — Я тут на свой страх и риск успел кое-что разведать и место это знаю как свои пять пальцев. В другом конце дома есть именно то, что тебе нужно.

Он снова поднял над головой свечу, закрыл дверь, и мы стали плутать по коридорам, пока не вышли, наконец, в длинную галерею, тянувшуюся вдоль всего крыла. Одна стена была глухая, а в другой через каждые три-четыре шага зияли оконные проемы, и когда луна выглядывала из-за туч, мрачный проход оказывался испещрен белыми пятнами света, придававшими этому месту призрачный вид. В самом конце находилась дверь, которая вела в небольшую комнату, на первый взгляд не такую уж грязную и обшарпанную. Кроме всего прочего, там был огромный, во всю стену, камин и темно-красные портьеры, а когда мы развели огонь пожарче, стало почти уютно, чего я никак не ожидал. На Тома, однако же, обстановка произвела разочаровывающее впечатление.

— Тоже мне, дом с привидениями, — сказал он с нескрываемым отвращением. — Да с тем же успехом можно было бы сидеть в гостинице! Увольте, я не за этим сюда шел!

Только после двух выкуренных трубок он, наконец, смог вернуть свое обычное душевное равновесие. Уж не знаю, что тому причиной — может, благодаря необычному антуражу табак казался более ароматным, а виски более мягким, а может, с трудом сдерживаемое душевное волнение придало особую живость разговору, — но готов поклясться, что для нас обоих это был лучший вечер в жизни.

За окнами выл и стонал ветер, безжалостно терзавший длинный плющ. Он гнал по небу темные тучи, сквозь которые время от времени пробивался лунный лик. Капли дождя дробно барабанили по кровле.

— Крыша, должно быть, худая, — заметил Том, поднимая голову. — Но ничего, нестрашно. Прямо над нами спаленка, там отличный пол. А знаешь, я не удивлюсь, если это та самая комната, где любящий отец прирезал своих малюток. Ну-с, уже почти полночь, и если нам собираются хоть что-нибудь показать, то уже самое время. Силы небесные, каким отсюда холодом тянет! Знаешь, у меня сейчас такое чувство, как перед экзаменом в колледже, когда ждешь своей очереди. Да и тебе, старина, на месте не сидится.

— Тише, — перебил я, — слышишь шум? Там, в коридоре?

— Да ладно, шум! — отозвался Том. — Где там мой мушкет?

— Говорю тебе, я слышал, где-то хлопнула дверь! Чует мое сердце, ты сегодня получишь все, о чем мечтал, и знаешь, Том, я тебе честно скажу, более всего на свете жалею, что поддался тебе и ввязался в эту идиотскую авантюру.

— Но сейчас-то что толку труса праздновать? — развел руками Том. — Боже правый, что это?

В комнате, совсем рядом с нами, отчетливо слышалось: кап! кап! кап! Мы, не сговариваясь, вскочили на ноги, но секунду спустя Том расхохотался:
— Да брось, старина, что мы, в самом деле, как бабы старые? Это же просто дождь! Крыша все-таки протекает, и капли падают на обои, видишь, во-о-он там они отстают. А мы с тобой хороши, а? Испугались, тоже мне. Ну, вот же, гляди сам, течет, да…

— Том, что с тобой, Том?

Лицо у него посерело, глаза смотрели в одну точку, рот приоткрылся от ужаса и изумления.

— Ты видишь, Джек? Ты видишь?

Едва сдерживая крик, Том протягивал к свету кусок обоев, отклеившийся от заплесневелой стены. Силы небесные! Вся его поверхность была усеяна брызгами свежей еще крови! Прямо у нас на глазах вниз скатилась еще одна капля. Мы оба запрокинули головы, силясь разглядеть источник этой чудовищной капели. В лепном карнизе под потолком темнела едва заметная трещинка, а из нее, словно из раны на теле, сочилась кровь. Вот упала капля, потом еще одна, а мы стояли как громом пораженные.

— Уйдем отсюда, Том, — взмолился я: стало невмочь терпеть. — Это Богом проклятое место, уйдем, прошу тебя.

С этими словами я, схватив друга за плечо, повернулся к двери.

— Ну уж нет, — яростно сверкнул глазами Том, стряхивая мою руку. — Я отсюда уходить не намерен. Пойми, Джек, здесь произошло какое-то чудовищное злодеяние, и мы должны докопаться до истины! Возьми себя в руки, старина, нельзя же допустить, чтобы из-за какой-то капельки крови мы отступили! Не удерживай меня! Не на такого напали!

Отшвырнув меня в сторону, он ринулся в коридор.

Проживи я еще сто лет, мне и тогда не забыть этих мгновений. Я как сейчас слышу вой ветра за окнами и вижу сполохи молний, выхватывающих из темноты стены галереи, откуда не доносилось ни звука. В коридоре стояла мертвая тишина, которую нарушал только скрип двери, да тихий шелест накрапывавшего с потолка кровавого дождя. Но вот Том вернулся в комнату. Ноги у него подгибались.

— Надо держаться вместе, — прошептал он с ужасом. — В коридоре кто-то есть!

Словно какая-то злая колдовская сила влекла нас к двери. Мы осторожно выглянули за порог. Как я уже описывал, вдоль одной стены в длинной темной галерее шли многочисленные оконные проемы, сквозь которые лился лунный свет, рисуя на черном полу бледные квадраты. Из дальнего ее конца по этим световым пятнам двигалась чья-то тень: ближе, ближе, ближе. Она то растворялась во мраке, то проступала на фоне освещенного луной окна, то снова исчезала, стремительно к нам приближаясь. Вот между нами четыре лунных квадрата, вот их уже три, два, и наконец в потоке света, бившем из распахнутой двери нашей комнаты, возникла фигура мужчины, который промчался мимо нас и снова растаял в темноте. Я успел заметить, что его старинное платье в беспорядке, а в волосах запуталось что-то длинное, свисавшее, словно ленты, по обеим сторонам смуглого лица. Но лицо, само это лицо! Не знаю, забуду ли я его когда-нибудь! Оно было обернуто ко мне вполоборота, словно бегущий по коридору человек оглядывался, ожидая погони, и весь его облик выражал такую меру безнадежности и отчаяния, такой неописуемый ужас, что сердце мое, несмотря на страх, буквально сдавило от жалости. Мы посмотрели туда, куда был устремлен его взгляд. За ним действительно гнались! Через белые лунные квадраты, то пропадая, то возникая вновь, приближалась еще одна тень. Подобно первой, она возникла в свете, льющемся из нашей комнаты, где горели свечи и пылал камин. Мы увидели женщину, величественную и прекрасную, лет, должно быть, двадцати восьми от роду, в низко вырезанном платье с роскошным, по моде восемнадцатого столетия, шлейфом. На точеной шее под нежным подбородком темнели пятна: четыре небольших с левой стороны и еще одно, покрупнее, с правой. Она прошла мимо, не поворачивая головы, устремив застывший взгляд туда, где только что исчез мужчина, которого она преследовала, и ее тоже поглотила темнота. Через мгновение до нашего слуха донесся пронзительный крик — дикий вопль боли, перекрывавший завывание ветра и раскаты грома. Потом дом погрузился в тишину.

Не знаю, как долго мы простояли на пороге, вцепившись друг в друга. Должно быть, долго, потому что когда все еще не отпускавший моей руки Том, которого била дрожь, шел по коридору, в шандале мерцала новая свеча — старая успела догореть. Не проронив ни слова, мы толкнули полусгнившую входную дверь, под грозовым ливнем перемахнули через садовую ограду, помчались через деревню и — по аллее к моему дому. И только там, в уютной курительной, после того как Том, повинуясь безотчетной привычке, сунул в рот сигару, к нему наконец-то вернулось самообладание. Первыми его словами, обращенными ко мне, были:
— Ну-с, Джек, ты и сейчас не веришь в привидения?

И тут же последовало:
— Проклятье, оставил там любимую трубку! Лучшую! Ну уж нет, сдохну, но не вернусь за ней!
— Да уж, зрелище, конечно, леденящее душу, — вздохнул я. — Как вспомню его лицо… еще ленты эти жуткие… Слушай, Том, а что это за ленты?

— Какие еще ленты? Это же водоросли, ты что, не понял? А такие отметины, как у женщины на шее, мне случалось видеть и раньше, да и тебе, думаю, они знакомы по медицинским штудиям.

— Да уж знакомы. Это следы пальцев. Ее задушили, Том! Не приведи Господи увидеть что-нибудь такое еще раз! Храни Бог!

— Аминь, — отозвался мой друг, и мы расстались.

Поутру, поскольку все задуманное было исполнено, Том отправился в Лондон, а через некоторое время — на цейлонские кофейные плантации, принадлежавшие его отцу. Более судьба нас не сводила. Даже не знаю, жив ли он сейчас, но одно могу сказать с уверенностью: если жив, то не может вспоминать без содрогания ночь, проведенную среди привидений Горсторпской усадьбы.

1877, Артур Конан Дойл

Биография Артура Конан-Дойла

Артур Игнатиус Конан Дойл 
Артур Конан Дойл (1859-1930)

Артур Игнатиус Конан Дойл родился 22 мая 1859 года в столице Шотландии г. Эдинбурге на Пикарди-плейс. Его отец Чарльз Алтамонт Дойл, художник и архитектор, женился в возрасте двадцати двух лет на Мэри Фоли, молодой женщине семнадцати лет, 31 июля 1855 года. Мэри имела страсть к книгам и была главным рассказчиком в семье, наверное именно поэтому, в последствии Артур очень трогательно вспоминал о ней. К сожалению, отец Артура был хронический алкоголик, и поэтому семья иногда бедствовала, хотя глава семьи и был, по словам своего сына, очень талантливым художником. В детстве Артур много читал, имея совершенно разносторонние интересы. Его любимым автором был Майн Рид, а любимой книгой - "Охотники за скальпами".

После того, как Артур достиг девяти лет, богатые члены семейства Дойл предложили оплачивать его обучение. В течение семи лет он должен был ходить в школу-интернат иезуитов в Англии в Ходдер - подготовительная школа для Стоунихерста (большая закрытая католическая школа в Ланкашире). Спустя два года Артур перебрался из Ходдера в Стоунихерст. Там преподавали семь предметов: азбуку, счет, основные правила, грамматику, синтаксис, поэзию, риторику. Питание там было достаточно скудное и не имело большого разнообразия, которое, тем не менее, не сказывалось на здоровье. Телесные наказания были суровыми. Артур в то время часто подвергался им. Орудием наказания служил кусок резины, размером и формой напоминавший толстую галошу, которым били по кистям рук.

Именно в течение этих трудных лет, учась в школе-интернате, Артур понял, что обладает талантом к сочинительству историй, поэтому он был часто окружен собранием из восхищенных молодых студентов, слушающих удивительные истории, которые он сочинял, чтобы развлечь их. В одни из Рождественских каникул, в 1874 году, он на три недели, по приглашению своих родственников, едет в Лондон. Там он посещает: театр, зоопарк, цирк, Музей восковых фигур мадам Тюссо. Он остается очень доволен этой поездкой и тепло отзывается о своей тетушке Аннет, сестре отца, а также дядюшке Дике, с которым, в последствии, будет находиться, мягко сказать, не в дружеских отношениях, в связи с несовпадением взглядов на его, Артура, место в медицине, в частности, должен ли он будет стать католическим врачом... Но это далекое будущее, а пока еще предстоит закончить университет...
На последнем годе обучения Артур издает журнал колледжа и пишет стихи. Кроме того, он занимается спортом, главным образом крикетом, в котором достигает неплохих результатов. Он отправляется в Германию в Фельдкирх учить немецкий язык, где продолжает с увлечением заниматься спортом: футбол, футбол на ходулях, катание на санках. Летом 1876 года Дойл едет домой, но по дороге заезжает в Париж, где живет несколько недель у своего дяди. Таким образом, в 1876 году он получил образование и был готов к встрече с миром, а также желал восполнить некоторые из недостатков его отца, который к тому времени стал сумасшедшим.

Традиции семейства Дойл диктовали следовать артистической карьере, но все же Артур решил заняться медициной. Это решение было принято под влиянием доктора Брайена Чарльза, степенного, молодого квартиранта, которого мать Артура взяла, чтобы как-то сводить концы с концами. Этот доктор получил образование в Университете Эдинбурга, и поэтому Артур решил учиться там же. В октябре 1876 года Артур становится студентом медицинского университета, перед этим столкнувшись еще с одной проблемой - не получением заслуженной им стипендии, которая так была нужна ему и его семье. Эдинбургский университет посещали и многие, в будущем известные авторы, например, Джеймс Барри и Роберт Луи Стивенсон. Но на Артура наибольшее влияние оказал один из его преподавателей - доктор Джозеф Белл, который был мастером наблюдательности, логики, выводов и обнаружения ошибок. В будущем он стал прототипом Шерлока Холмса.

Учась, Дойл старался помочь своей семье, которая состояла из семи детей (ещё две дочери умерли в младенчестве): Аннет, Конни, Лотти, Иды, Иннеса, Додо и Артура, который и зарабатывал деньги в свободное от учебы время, путем ускоренного изучения дисциплин. Он работал и аптекарем, и помощником различных докторов... В частности, в начале лета 1878 года Артур нанимается учеником и фармацевтом к доктору из беднейшего квартала Шеффилда. Но уже через три недели доктор Ричадсон, так его звали, расстается с ним. Артур не оставляет попыток подзаработать пока имеется возможность, идут летние каникулы, и через некоторое время попадает к доктору Эллиоту Хору из деревни Рейтон из Шроншира. Эта попытка оказалась более успешная, в этот раз он проработал 4 месяца до октября 1878 года, когда необходимо было приступать к занятиям. Этот доктор хорошо отнесся к Артуру, и поэтому следующее лето он вновь провел у него, работая ассистентом.

Дойл много читает и спустя два года после начала образования решает попробовать себя в литературе. Весной 1879 года он пишет маленький рассказ Тайна долины Сэсасса (The Mystery of Sasassa Valley), который публикуется в Chamber's Journal в сентябре 1879 года. Рассказ выходит сильно порезанным, что огорчает Артура, но полученные за него 3 гинеи вдохновляют его писать дальше. Он отсылает еще несколько рассказов. Но удается опубликовать только Рассказ американца (The American’s Tale) в журнале London Society. И все же он понимает, что так он тоже может зарабатывать деньги. Здоровье его отца ухудшается, и его помещают в психиатрическую лечебницу. Таким образом, Дойл становится единственным кормильцем своей семьи. Capt. D.Gray, Mr. Leigh Smith, Dr. Conan Doyle, Capt. John Gray, G.Walker, Dr. Neal на корабле, Гренландия, 1880 год

В 1880 году, двадцати лет отроду, учась на третьем курсе университета, друг Артура, Клод Аугустус Куррье, предложил ему принять должность хирурга, на которую претендовал сам, но не смог ее принять по личным причинам, на китобое "Надежда" под командованием Джона Грея (John Gray), который отправлялся в районе Северного Полярного Круга. Сначала "Надежда" остановилась около берегов острова Гренландия, где бригада перешла к охоте на тюленей. Молодой студент был потрясен зверством этого. Но, в тоже время, он наслаждался духом товарищества, на борту судна и последующая охота на кита очаровывало его. Это приключение нашло место в его первой истории, касаемой моря, пугающий рассказ Капитан "Полярной Звезды" (The Captain of the "Pole-Star"). Без большого энтузиазма, Конан Дойл возвратился к занятиям осенью 1880, проплавав в общей сложности 7 месяцев, заработав около 50 фунтов.

В 1881 году он окончил Эдинбургский университет, где получил степень бакалавра медицины и степень магистра хирургии и стал искать место для работы, вновь проведя лето, работая у доктора Хора. Результатом этих поисков стала должность корабельного врача на судне "Mayuba", которое ходило между Ливерпулем и западным побережьем Африки и 22 октября 1881 года началось его очередное плавание.

Африка стала для него полной противоположностью Арктики.

Поэтому он уходит с корабля в середине января 1882 года, и перебирается в Англию в Плимут, где совместно работает с неким Каллингуортом (С ним Артур познакомился на последних курсах обучения в Эдинбурге), а именно с конца весны до начала лета 1882 года, в течении 6 недель. (Эти первые годы практики хорошо описаны в его книге Письма Старка Монро (The Stark Munro Letters). В которой, кроме описания жизни в большом количестве представлены размышления автора о религии и прогнозы на будущее. Одним из таких прогнозов является возможность построения объединенной Европы, а также объединения англо-говорящих стран вокруг США. Первый прогноз не так давно сбылся, а вот торой навряд ли свершится. Также, в этой книге говорится о возможной победе над болезнями, путем их профилактики. К сожалению, единственная страна, по моему мнению, которая шла к этому, изменила свое внутреннее устройство (имеется в виду Россия).)
Со временем между бывшими однокурсниками возникают разногласия, после которых Дойл уезжает в Портсмут (июль 1882 года), где открывает свою первую практику, расположившись в доме за 40 фунтов годовых, которая стала приносить доход только к концу третьего года. Первоначально клиентов не было и поэтому у Дойла появляется возможность посвятить свое свободное время литературе. Он пишет рассказы: Первоапрельская шутка (Bones. The April Fool of Harvey’s Sluice), Блуменсдайкский овраг (The Gully of Bluemansdyke), Убийца, мой приятель (My Friend the Murderer), которые публикует в журнале "London Society" в том же 1882 году. Живя в Портсмуте, он встречается с Элмой Уэлден, на которой обещал жениться, если будет зарабатывать 2 фунта в неделю. Но в 1882 году после многократных ссор расстается с ней, и она уезжает в Швейцарию.

Чтобы как-то помочь своей матери Артур приглашает пожить у себя своего брата Иннеса, который скрашивает серые будни начинающего врача с августа 1882 года по 1885 год (Иннес уезжает учиться в закрытую школу в Йоркшире). В течение этих лет, наш герой разрывается между литературой и медициной.

В один из мартовских дней 1885 года доктор Пайк, его друг и сосед, пригласил Дойла дать консультацию по случаю болезни Джон Хоукинса сына вдовы Эмили Хоукинс из Глостершира. У него был менингит и он был безнадежен. Артур предложил поместить его в свой дом для постоянного ухода за ним, но через несколько дней Джон умирает. Эта смерть позволила познакомиться с его сестрой Луизой (или Туи) Хоукинс 27 лет, с которой они обручились в апреле, а 6 августа 1885 года поженились. Его доход на тот момент составлял примерно 300, а ее 100 фунтов в год.

После женитьбы Дойл активно занимается литературой и хочет сделать ее своей профессией. Он печатается в журнале "Корнхилл". Один за другим выходят его рассказы: "Сообщение Хебекука Джефсона" (J. Habakuk Jephson's Statement), Пробел в жизни Джона Хёксфорда (John Huxford's Hiatus), "Кольцо Тота" (The Ring of Thoth). Но рассказы рассказами, а Дойл хочет большего, он хочет, чтобы его заметили, а для этого необходимо написать что-то более серьезное. И вот в 1884 году он пишет книгу "Торговый дом Гердлстонс" (The Firm of Girdlestone: a romance of the unromantic). Но к его большому сожалению книга не заинтересовала издателей. В марте 1886 года, Конан Дойл начал писать роман, который привел его к популярности. Сначала он назывался A Tangled Skein. В апреле он заканчивает его и отсылает в "Корнхилл" Джеймсу Пейну, который в мае этого же года очень тепло о нем отзывается, но отказывает в его публикации, так как он, по его мнению, заслуживает отдельного издания. Так начались мытарства автора, пытающегося пристроить свое детище. Дойл отправляет рукопись в Бристоль Эрроусмиту, и пока ждет ответа на нее, участвует в политических событиях, где впервые с успехом выступает перед многотысячной аудиторией. Политические страсти угасают, а в июле приходит отрицательный отзыв на роман. Артур не отчаивается и отправляет рукопись Фреду Уорну и К0. Но и их роман не заинтересовал. Далее следуют господа Уорд, Локки и К0. Те нехотя соглашаются, но ставят ряд условий: роман выйдет не ранее следующего года, гонорар за него составит 25 фунтов, а автор передаст издательству все права на произведение. Дойл нехотя соглашается, так как хочет, чтобы его первый роман был отдан на суд читателей. И вот, двумя годами позже этот роман был издан в Beeton's Christmas Annual (Рождественский еженедельник Битона) за 1887 год под названием Этюд в багровых тонах (A Study in Scarlet), который познакомил читателей с Шерлоком Холмсом (прототипы: профессор Джозеф Белл, писатель Оливер Холмс) и доктором Ватсоном (прототип майор Вуд), ставшими вскоре знаменитыми. Отдельным изданием роман вышел в начале 1888 года и был снабжен рисунками отца Дойла - Чарльза Дойла.

Начало 1887 года ознаменовало начало изучения и исследований такого понятия, как "жизнь после смерти". Вместе со своим другом Боллом из Портсмута, они проводят спиритический сеанс, на котором пожилой медиум, которого Дойл видел в первый раз в жизни, находясь в трансе, порекомендовал молодому Артуру не читать книгу "Комедиографы реставрации", над покупкой которой тот в то время размышлял. Что это было: случайность, либо обман, сейчас уже трудно сказать, однако это событие оставили след в душе этого великого человека и в конце концов привело в спиритизм, который, надо сказать, почти всегда сопровождался обманом, в частности, основательница этого движения Маргарет Фокс в 1888 году призналась в обмане. Подобное происходило не так часто, но тем не менее имело место быть.

Живя в Саутси, в конце 80-х, Артур играет вратарём в Портсмутском футбольном клубе (Portsmouth Association Football Club), под псевдонимом А. К. Смит (A. C. Smith)

Живя в Саутси, в конце 80-х, Артур играет вратарём в Портсмутском футбольном клубе (Portsmouth Association Football Club), под псевдонимом А. К. Смит (A. C. Smith). Этот клуб был расформирован в 1896 и потому никак не связан с современным Portsmouth F.C., образованным в 1898. В 1887 году Дж. М. Барри и А. А. Милном основали крикетный клуб Allahakbarries (Авторы этого названия были уверены, что оно созвучно с "Allah akbar", означающее, по их мнению, "Небеса помогают нам" ("Heaven help us"), что в действительности было не так. Распался клуб в 1913 году.). Кроме, Дойла, хорошо умеющего играть, в отличии от остальных членов команды, были: Дж. М. Барри, А.Е.В. Мэйсон, Морис Хюлитт, А. А. Милн, П.Г. Вудхаус, сын Альфреда Лорда Теннисона Чарльз, Джордж Лльюелин Дэвис, Джером К. Джером, а также группа мальчишек, вдохновившая Дж. М. Барри на написание "Питера Пэна". Звали туда и Х.Г. Уэллс с Г.К. Честертон, но они отказались присоединяться.

Как только Дойл отсылает "Этюд в багровых тонах", он приступает к новой книге, и в конце феврале 1888 года заканчивает Приключения Михея Кларка (Micah Clarke), которая выходит лишь в конце феврале 1889 года в издательстве "Лонгман". Артура всегда влекли к себе исторические романы. Его любимыми авторами были: Мередит, Стивенсон и, конечно же, Вальтер Скотт. Именно под их влиянием Дойл пишет этот и ряд других исторических произведений. Работая в 1889 году на волне положительных отзывов о "Микки Кларке" над "Белым отрядом" (The White Company) Дойл неожиданно получает приглашение на обед от американского редактора "Липпинкотс мэгэзин" для обсуждения написания еще одного рассказа о Шерлоке Холмсе. Артур встречается с ним, а также знакомится с Оскаром Уайльдом. В итоге Дойл соглашается на их предложение. И в 1890 году в американских и английских выпусках этого журнала появляется "Знак четырех" (The Sign of Four).

Несмотря на его литературный успех и процветающую медицинскую практику, гармоничная жизнь семейства Конан Дойл, расширенная рождением его дочь Мэри (родилась в январе 1889 года), была беспокойна. 1890 год был не менее продуктивный, чем предыдущий, хотя и начался со смерти его сестры Аннет. К середине этого года он заканчивает "Белый отряд" ("The White Company"), который берет для публикации Джеймс Пейн из "Корнхилла" и объявляет его лучшим историческим романом со времени "Айвенго". К концу этого же года под влиянием немецкого микробиолога Роберта Коха и еще более Малькольма Роберта, он решает оставить практику в Портсмуте, и едет вместе с женой в Вену, где хочет специализироваться в офтальмологии, чтобы в дальнейшем найти работу в Лондоне. На время этой поездки дочь Артура Мэри гостит у бабушки. Однако, столкнувшись со специализированным немецким языком и проучившись 4 месяца в Вене, понимает, что время потрачено впустую. В период учебы он пишет книгу "Открытие Рафлза Хоу" (The Doings of Raffles Haw), по мнению Дойла "...не слишком значительную вещь...". Весной этого же года Дойл посещает Париж и спешно возвращается в Лондон, где открывает практику на улице Upper Wimpole. Практика успеха не имела (пациенты отсутствовали), но за то в это время пишутся короткие рассказы о Шерлоке Холмсе для журнала "Стрэнд". А с помощью Sidney Paget создается образ Холмса.

В мае 1891 г. Дойл заболевает гриппом и находится несколько дней при смерти. Когда он выздоравливает, то решает оставить медицинскую практику, и посвятить себя литературе. Это происходит в августе 1891 года. К концу 1891 года Дойл становится очень популярным человеком в связи с появлением шестого рассказа о Шерлоке Холмсе: "Человек с рассеченной губой" (The Man with the Twisted Lip). Но после написания этих шести рассказов редактор "Стрэнд" в октябре 1891 года запросил еще шесть, соглашаясь на любые условия со стороны автора. Дойл называет, как ему показалось, такую сумму, 50 фунтов, услышав о которой, сделка не должна была состояться, так как он уже не хотел более заниматься этим персонажем. Но к его большому удивлению оказалось, что редакция согласна. И рассказы были написаны. Дойл начинает работу над Изгнанниками (The Refugees. A tale of two continents) (закончил в начале 1892 года) и неожиданно получает приглашение на ужин от журнала "Idler" (Лентяй), который представлял ежемесячное иллюстрированное сатирическое издание для мужчин, где знакомится с Джеромом К. Джеромом, Робертом Барром, с которыми в последствии подружился. Дойл продолжает свои дружеские отношения с Барри с марта по апрель 1892 года, отдыхает вместе с ним в Шотландии, побывав по дороге в Эдинбурге, Кирримьюире, Олфорде. По возвращению в Норвуд начинает работу над Великой тенью (The great shadow) (эпоха Наполеона), которую заканчивает к середине того же года.

Луиза и Артур Конан-Дойлы
В ноябре того же 1892, живя в Норвуде, Луиза родила сына, которого они назвали Аллейн Кингели. Дойл пишет рассказ Ветеран 1815 года (A Straggler of '15). Под влиянием Роберта Барра Дойл переделывает этот рассказ в одноактную пьесу "Ватерлоо" (Waterloo), которая успешно ставится во многих театрах (Права на эту пьесу купил Брем Стокер.). В 1892 году журнал "Стрэнд" вновь предлагает написать еще серию рассказов о Шерлоке Холмсе. Дойл в надежде, что журнал откажется выставляет условие - 1000 фунтов и ...журнал соглашается. Дойл уже устал от своего героя. Ведь каждый раз необходимо придумывать новый сюжет. Поэтому, когда в начале 1893 года Дойл с женой отправляется на отдых в Швейцарию и посещает Райхенбахский водопад он принимает решение покончить с этим надоедливым героем. (В период между 1889 и 1890 гг. Дойл пишет пьесу в трех актах "Ангелы тьмы" (Angels Of Darkness) (по сюжету "Этюд в багровых тонах"). Главным действующим лицом в ней выступает доктор Ватсон. Холмс в ней даже и не упоминается. Действие происходит в США в Сан-Франциско. Мы узнаем много подробностей о его жизни там, а также о том, что на момент женитьбы на Мэри Морстен он был уже женат! Это произведение при жизни автора опубликовано не было. Однако потом все же вышло, но на русский язык до сих пор не переведено!) В результате, двадцать тысяч подписчиков отказались от подписки журнала The Strand. Теперь освобожденный от медицинской карьеры и от вымышленного героя (Единственная пародия на Холмса Благотворительная ярмарка (The Field Bazaar) написана для журнала Эдинбургского университета "Студент" для сбора средств на реконструкцию крокетного поля.), который угнетал его и затмевал то, что он считал более важным, Конан Дойл посвящает себя более интенсивной деятельности. Эта бешеная жизнь может объяснять, почему прежний врач не обращал внимание на серьезное ухудшение здоровья его жены. В мае 1893 года в театре "Савой" была поставлена оперетта "Джейн Анни, или Приз за хорошее поведение" (Jane Annie: or, the Good Conduct prize (with J.M.Barrie)). Но она потерпела провал. Дойл очень переживает и начинает задумываться о том, способен ли он писать для театра? Летом этого же года сестра Артура Констанция выходит замуж за Эрнеста Уильяма Хорнингома. А в августе он вместе с Туи отправляется в Швейцарию читать лекцию на тему "Беллетристика как часть литературы". Подобное ему нравилось и он не раз до этого, да и после этого занимался этим. Поэтому, когда по возвращению из Швейцарии ему предложили турне с лекциями по Англии, он с воодушевлением взялся за это.

Но неожиданно, хотя все и ждали этого, умирает отец Артура - Чарльз Дойл. А со временем он, наконец, узнает то, что у Луизы туберкулез (чахотка) и вновь отправляется в Швейцарию. (Там он пишет Письма Старка Монро (The Stark Munro Letters), который публикует Джером К. Джером в "Лентяе".) Хотя Луизе и давали только несколько месяцев, Дойл начинает запоздалый уход и ему удается оттянуть ее уход из жизни более чем на 10 лет (с 1893 до 1906 года). Они вместе с женой перебираются в Давос, расположенный в Альпах. В Давосе Дойл активно занимается спортом, приступает к написанию рассказов о бригадире Жераре, основанных, главным образом, на книге "Воспоминания генерала Марбо".

Находясь на лечении в Альпах Туи становится лучше (это происходит в апреле 1894) и она решает отправиться на несколько дней в Англию в их Норвудский дом. А Дойл, по предложению майора Понда, совершает тур по Соединенным Штатам с чтением отрывков из своих произведений. И вот в конце сентября 1894 года вместе с братом Иннесом, который к тому времени заканчивает закрытую школу в Ричмонде, Королевское военное училище в Вулидже, становится офицером, отправляются на лайнере "Эльба", компании Норддойлчер-Ллойд, из Саутчемптона в Америку. Они посетили более чем 30 городов Соединенных Штатов, в сопровождении Роберта Барра, который, к тому же, помог организовать. Его лекции имели успех, но сам Дойл сильно от них устал, хоть он и получил большое удовлетворение от этого путешествия. Кстати, именно американской публике он впервые прочитал свой первый рассказ о бригадире Жераре - "Медаль бригадира Жерара". В начале 1895 года он возвращается в Давос к жене, которая к тому времени чувствует себя хорошо. В это же время в журнале The Strand начинается публикация первых историй из Подвигов бригадира Жерара (The Exploits of Brigadier Gerard) и сразу же у журнала увеличивается количество подписчиков.

Из-за болезни жены Дойл очень тяготится постоянными разъездами, а также тем, что не может по этой причине жить в Англии. И вот неожиданно он знакомится с Грантом Алленом, который, болея подобно Туе, продолжал жить в Англии. Поэтому он принимает решение продать дом в Норвуде и построить роскошный особняк в Хайндхеде в Суррее. Осенью 1895 года Артур Конан Дойл вместе с Луизой и своей сестрой Лотти отправляется в Египет и в течение зимы 1896 г. находится там, где он надеется, что теплый климат будет полезен для нее. Перед этой поездкой он заканчивает книгу Родни Стоун (Rodney Stone). В Египте он живет недалеко от Каира, развлекаясь гольфом, теннисом, биллиардом, конной ездой. Но однажды, во время одной из конных прогулок, лошадь сбрасывает его, да еще и ударяет копытом в голову. В память об этой поездке ему накладывают пять швов над правым глазом. Там же вместе с семьей он предпринимает участие в поездке на пароходе к верховьям Нила.

В мае 1896 года он возвращается в Англию и обнаруживает, что его новый дом все еще не построен. Поэтому он снимает другой дом в "Грейвуд-Бичес" и все дальнейшее строительство идет под его неусыпным контролем. Дойл продолжает трудиться над Дядя Бернак (Uncle Bernac: A Memory of the Empire), который был начат еще в Египте, но книга дается с трудом. В конце 1896 года он приступает к написанию Трагедия с "Короско" (The Tragedy Of The Korosko), которая создается на основе впечатлений полученных в Египте. А к лету 1897 года, поселяется в своем собственном доме в графстве Суррей, в Андершо (Undershaw), где у Дойла на длительное время появляется собственный кабинет, в котором он может спокойно работать, и именно в нем он приходит к мысли воскресить своего заклятого врага Шерлока Холмса, для поправки своего материального положения, которое несколько ухудшилось в связи с большими затратами на строительство дома. В конце 1897 года он пишет пьесу "Шерлок Холмс" и отправляет ее Герберту Бирбому Три. Но тот пожелал значительно переделать ее под себя и в итоге автор отсылает ее в Нью-Йорк Чарльзу Фроману, ну а тот в свою очередь передал ее Уильяму Гиллету, который тоже хочет переделать ее по своему вкусу. На этот раз многострадальный автор махнул на все рукой и дал свое согласие. В итоге Холмса женили, а Дойлу была выслана на утверждение новая рукопись (первый вариант изменённой, как и оригинал Дойловской рукописей, не сохранились из-за пожара в театре и гостинице "Болдуин" в Сан-Франциско, где над ней работал Уильям Гиллет). И в ноябре 1899 года в Буффало был хорошо принят гиллеровский "Шерлок Холмс" ("Sherlock Holmes").

Весной 1898 года перед поездкой в Италию он заканчивает три рассказа: Охотник за жуками (The Beetle Hunter), Человек с часами (The Man with the Watches), Исчезнувший экстренный поезд (The lost special). В последнем из них незримо присутствует Шерлок Холмс.

1897 год был знаменателен тем, что отмечался брильянтовый юбилей (70 лет) королевы Англии Виктории. В честь этого события устраивается всеимперский фестиваль. В связи с этим событием в Лондон стягиваются около двух тысяч солдат всех цветов кожи, со всей империи, которые 25 июня прошли маршем под ликование жителей по Лондону. А 26 июня принц Уэльский принимал в Спинхеде парад флота: на рейде, в четыре линии, на 30 миль растянулись военные корабли. Это событие вызвало взрыв бешеного энтузиазма, но уже чувствовалось приближение войны, хотя победы армии были совсем не в диковинку. Вечером 25 июня в театре "Лицеум" состоялся просмотр "Ватерлоо" Конан Дойла, принятое в экстазе верноподданнических чувств.

Полагается что Конан Дойл, был человеком с самыми высокими моральными устоями, не изменявший в течении совместной жизни Луизе. Однако это не предотвратило его от падения, он влюбился в Джин Лекки сразу, как только увидел ее 15 марта 1897. В возрасте двадцать четыре лет, она была поразительно красивой женщиной, с белокурыми волосами и яркими зелеными глазами. Ее многие достижения были весьма необычны: она была интеллектуал, хорошая спортсменка. Они полюбили друг друга. Единственное препятствие, которое сдержало Дойла от любовной интриги - это состояние здоровья его супруги - Туи. На удивление Джин оказалась умной женщиной и не требовала того, что противоречило его рыцарскому воспитанию, но тем не менее, Дойл знакомится с родителями своей избранницы, а ее, в свою очередь, знакомит со своей матерью, которая приглашает погостить Джин у себя. Та соглашается и живет несколько дней со своим братом у матери Артура. Между ними складываются теплые отношения - Джин была принята матерью Дойла, а стала его женой лишь спустя 10 лет, только после смерти Туи. Артур с Джин часто встречаются. Узнав, что его возлюбленная увлекается охотой и неплохо поет Конан Дойл также начинает увлекаться охотой и учится играть на банджо. С октября по декабрь 1898 года Дойл пишет книгу Дуэт со случайным хором (A Duet, with an Occasional Chorus), которая повествует о жизни обычной супружеской пары. Выход в свет этой книги был воспринят неоднозначно публикой, которая ждала совсем другого от известного писателя, интриги, приключений, а не описания жизни Фрэнка Кросса и Мод Селби. Но автор питал особую привязанность именно к этой книге, описывающей просто любовь.

Когда в декабре 1899 года начиналась англо-бурская война, Конан Дойл объявляет своему страшащемуся семейству, что он идет добровольцем. Написавший относительно много сражений, без возможности проверять его навыки как солдата, он чувствовал, что это будет его последняя возможность поверить их. Не удивительно, что его посчитали непригодным к службе в армии из-за его несколько излишнего веса и сорокалетнего возраста. Поэтому он отправляется туда в качестве военного врача. Отплытие в Африку происходит 28 февраля 1900 года. 2 апреля 1900 года он прибывает на место и разбивает полевой госпиталь на 50 мест. Но раненых оказывается во много раз больше. Начинаются перебои с питьевой водой, приведшие к эпидемии кишечных заболеваний, и поэтому вместо борющихся маркеров, Конан Дойл должен был, вести жестокое сражение против микробов. В день умирало до сотни больных. И это продолжалось в течении 4 недель. Затем последовали бои, позволившие взять верх над бурами и 11 июля Дойл отплыл обратно в Англию. В течение несколько месяцев он был в Африке, там он видел большее количество солдат умерших от лихорадки, тифа, чем от военных ран. Написанная им книга Великая бурская война (The Great Boer War) (претерпевала изменения вплоть до 1902 года) - это пять сотен страниц хроники, изданные в октябре 1900, была шедевром военной учености. Это было не только сообщение о войне, но также и высоко интеллектуальный и хорошо осведомленный комментарий относительно некоторых из организационных недостатков Британских сил в то время. После этого он бросился с головой в политику, баллотируясь на место в Central Edinburgh. Но он был незаконно обвинен, что является католическим фанатиком, помня о его обучении школе-интернате Иезуитами. Поэтому он потерпел поражение, но обрадовался этому больше, нежели, если бы он выиграл.

В 1902 году Дойл заканчивает работу над еще одним крупным произведением о приключениях Шерлока Холмса - "Собакой Баскервилей" (The Hound of the Baskervilles). И почти сразу же появляются разговоры о том, что автор этого нашумевшего романа украл его идею у своего друга журналиста Флетчера Робинсона. Эти разговоры продолжаются до сих пор. (Чуть позже Дойл был обвинён в краже идеи, положенной в основу "Отравленного пояса" у Ж.Рони-старшего (повесть "Таинственная сила", 1913). Общее что-то есть, но реализация...)

В 1902 г. Король Эдвард VII присваивает рыцарский титул Конан Дойлу за услуги, оказанные Короне в течении англо-бурской войны
В 1902 г. Король Эдвард VII присваивает рыцарский титул Конан Дойлу за услуги, оказанные Короне в течении англо-бурской войны. Дойл продолжает тяготиться рассказами о Шерлоке Холмсе и бригадире Жераре, поэтому пишет "Сэра Найджела Лоринга" (Sir Nigel), который, по его мнению, "...является высоким литературным достижением..." Литература, забота о Луизе, ухаживание за Джеан Леки настолько осторожно насколько возможно, игра в гольф, вождение автомобилей, полеты в небо на воздушных шарах и на ранних, архаичных самолетах, трата времени на развитие мускул не приносило Конан Дойлу удовлетворения. Он вновь идет в политику в 1906 г., но и на этот раз терпит поражение.

После того, как Луиза умерла на его руках 4-ого июля 1906, Конан Дойл находился в депрессии много месяцев. Он пробует помочь кому-либо, кто пребывает в более худшем положении, чем он. Продолжив рассказы о Шерлоке Холмсе он входит в контакт со Скотланд-Ярдом, чтобы указать на ошибки правосудия. Это оправдывает молодого человека по имени Джордж Едалджи (George Edalji), который был осужден за том, что зарезал множество лошадей и коров. Конан Дойл доказывает, что зрение Едалджи было настолько плохо, что он физически не смог бы совершить это ужасное деяние. Итогом явилось освобождение невиновного, который успел отсидеть часть назначенного ему срока.

После девяти лет тайного ухаживания, Конан Дойл и Джеан Леки женятся публично перед 250 гостями, 18 сентября, 1907. Со своими двумя детьми, они перебираются в новый дом называемый Windlesham, в Sussex. Дойл счастливо живет с новой женой и активно начинает работать, что приносит ему много денег.

Сразу после женитьбы Дойл пытается помочь еще одному осужденному - Оскара Слейтера (Oscar Slater), но терпит поражение. И лишь спустя много лет, осенью 1928 года (его освободили в 1927 году), заканчивает это дело с успехом, благодаря помощи свидетельницы, которая первоначально оболгала осужденного. Но, к сожалению, с самим Оскаром он расстался в плохих отношениях на финансовой почве. Это было связано с тем, что необходимо было покрыть финансовые издержки Дойла и он предположил, что Слейтер оплатит их из выданной ему компенсации в 6000 фунтов за годы проведенные в тюрьме, на что тот ответил, что пусть платит министерство юстиции, раз оно виновато.

Спустя несколько лет после женитьбы Дойл ставит на сцене следующие произведения: "Пеструю ленту" ("The Speckled Band"), "Родни стоун" (Rodney Stone), вышедшего под названием "Дом Терперли" (The House Of Temperley), "Огни судьбы" (The Fires Of Fate), "Бригадира Жерара" (Adventures Of Brigadier Gerard). После успеха The Speckled Band, Конан Дойл хочет уйти от работ, но рождение двух его сыновей, Дениса в 1909 и Адриана в 1910, предохраняет его от этого. Последний ребенок, их дочь Джеан, родилась в 1912 году. В 1910 году Дойл публикует книгу "Преступления в Конго" (The Crime of the Congo), о зверствах, творимых в Конго бельгийцами. Написанные им произведения о профессоре Челленджере (Затерянный мир (The lost world), Отравленный пояс (The Poison Belt)) имели успех не меньший, чем Шерлок Холмс.

24 июля 1908 года Артур Конан Дойл находится в качестве корреспондента на Олимпийских играх, освещая марафонский забег
24 июля 1908 года Артур Конан Дойл находится в качестве корреспондента на Олимпийских играх, освещая марафонский забег. Схватка была острая, не обошлось без проблем. Победитель итальянец Дорандо Пьетри был лишён своей награды из-за того, что ему помогли преодолеть последние несколько сот метров. И когда появились фотографии его финиша, то многие увидели на них Артура Конан Дойла, помогающего Дорандо Пьетри, хотя в реальности это был доктор Майкл Балджер, отвечающий за марафон.

В мае 1914, Сэр Артур вместе с Леди Конан Дойл и детьми отправляется провести инспекцию Национального заповедника в Джесиер-парке в северной части Скалистых гор (Канада). По дороге он заезжает в Нью-Йорк, где посещает две тюрьмы: Тумбс и Синг-Синг, в которых осматривает камеры, электрический стул, беседует с заключенными. Город был найден автором неблагоприятно измененным, в сравнении с его первым посещением двадцатью годами ранее. Канада, где они провели некоторое время, найдена очаровательной и Дойл сожалел, что скоро не останется ее первозданного величия. Находясь в Канаде, Дойл проводит ряд лекций.

Они прибыли домой месяцем позже, вероятно, потому что в течение долгого времени, Конан Дойл был убежден в предстоящей войне с Германией. Дойл читает книгу Бернарди "Германия и следующая война" и понимает обо всей серьезности ситуации и пишет ответную статью "Англия и следующая война", которая вышла в "Фортнайтли ревью" летом 1913 года. Он посылает многочисленные статьи в газеты о предстоящей войне и военной готовности к ней. Но его предупреждения оценивались как фантазии. Понимая то, что Англия обеспечивает себя лишь на 1/6, Дойл предлагает построить туннель под Ла-Маншем, чтобы обеспечить себя продовольствием на случай блокады Англии подводными лодками Германии. Кроме того, он предлагает снабдить всех моряков на флоте резиновыми кругами (для удержания головы над водой), резиновыми жилетами. К его предложению не прислушались, но после очередной трагедии на море началось массовое внедрение этой идеи.

Перед началом войны (4 августа 1914 года) Дойл вступает в отряд добровольцев, который являлся полностью гражданским и создавался на случай вторжения неприятеля на территорию Англии. Во время войны Дойл также вносит предложения по защите солдат и предлагает нечто похожее на доспехи, то есть наплечники, а также пластины, защищающие важнейшие органы. Во время войны Дойл потерял многих близких ему людей, в том числе, своего брата Иннеса, который к своей смерти дослужился до генерал-адъютанта корпуса и сына Кингсли от первого брака, а также двух двоюродных братьев и двух племянников.

26 сентября 1918 года Дойл отправляется на материк, чтобы стать свидетелем сражения, которое произошло 28 сентября на французском фронте.

После такой удивительно полной и конструктивной жизни, трудно понять, почему такой человек отступил в мнимый мир спиритизма. И все же его можно понять. Смерть близких людей, желание хоть не надолго "оттянуть" их уход из обыденной жизни - не это ли было главным в новой вере Дойла?

Конан Дойл был человеком, который не удовлетворялся мечтами и пожеланиями; он нуждался в том, чтобы заставить их сбыться. Он был маниакален и делал это с той же самой упорной энергией, которую он показал во всех своих делах, когда он был моложе. В результате, пресса смеялась над ним, духовенство не одобрила его. Но ничто не могло удержать его. Жена занимается этим вместе с ним. После 1918, из-за его углубляющегося вовлечения в оккультизм, Конан Дойл написал небольшую беллетристику. Их последующие поездки в Америку (1 апреля 1922 года, март 1923 года), Австралию (август 1920 года) и в Африку, сопровождаемые тремя детьми, были также похожи на психические крестовые походы.

В 1920 году случай познакомил Артура Конан Дойла с Робертом Гудини
В 1920 году случай познакомил Артура Конан Дойла с Робертом Гудини, который, впрочем, жаждал сам завести знакомство, находясь в Англии на гастролях, послав в качестве подарка экземпляр книги "Разоблачения Роберта Гудини", после чего у них завязалась переписка, приведшая спустя две недели к их встрече 14 апреля 1920 года. Они встретились у Дойла в Уиндлшеме в Сассексе. Убежденному материалисту Гудини очень сложно было скрывать свои истинные взгляды на вопросы спиритизма, но он стойко держался и именно это обстоятельство, а также то, что Дойл считал Гудини медиумом, позволило возникнуть между ними дружбе, продолжавшейся несколько лет. Именно благодаря Дойлу Гудини начинает более пристально изучать мир медиумов и понимает, что на самом деле они являются мошенниками.

Весной 1922 года Дойл вместе с семьей предпринимает поездку в США для пропагандирования "нового учения", где планируется провести четыре лекции в Нью-Йоркском "Карнеги-Холле". На лекции приходит огромное количество посетителей благодаря тому, что Дойл доносит свои мысли до слушателей простым, доступным языком с демонстрацией различных фотографий, подтверждающих существование потустороннего мира. По приезду Дойла в Нью-Йорк, Гудини приглашает его вместе с семьей остановиться у него, но тот отказывается, предпочитая гостиницу. Тем не менее он посещает дом Гудини, а после отправляется со своими лекциями по Новой Англии и Среднему западу. Помимо лекций Дойл посещает в США различных медиумов, кружки спиритистов, а также памятные места этого направления. В частности, в Вашингтоне он встречается с семьей Юлиуса Занцига (Юлиус Йоргенсон, 1857 - 1929) и его второй женой Адой, которая также как и его первая жена читала мысли на расстоянии; Бостон, где в 1861 году некто Мамлер получил первую "экстра" на пластилине; Рочестер в штате Нью-Йорк, где находился дом сестер Фокс, откуда собственно и пошел спиритизм...

В июне этого же года он возвращается в Нью-Йорк и посещает, по приглашению Гудини, ежегодный банкет "Общества американских фокусников". 17-18 июня Гудини вместе со своей женой Бесс, навещают чету Дойлов в Атлантик-Сити, где первый учит плавать, нырять детей Конан Дойла, а в воскресенье (18 июня) присутствует на спиритическом сеансе, организованной семьей Дойлов, где получает "послание" от своей матери Цецилии Вайс. По сути это и привело к началу разрыва Дойла и Гудини, о чем и состоялся через 2 дня разговор в Нью-Йорке. А еще через несколько дней (24 июня) Дойл отплыл в Англию. Ну а далее, по нарастающей! В октябре 1922 года Гудини публикует в "Нью-Йорк сан" статью "В пуденице духов чисто", в которой в пух и прах разбивает движение спиритов, благо он их достаточно хорошо изучил и поэтому знает о чем пишет. А в марте 1923 года оба публикуют изобличающие статьи на друг-друга, что и приводит к окончательному разрыву их отношений.

Весной 1923 года Дойл предпринимает второе турне по Америке, где посещает Дальний Запад: Чикаго, Солт-Лейк-Сити... 7 мая Дойл и Гудини вновь столкнулись. Это произошло в отеле "Браун-Пэлас" в Денвере. Больше они не встречались...

К середине 20-х годов Дойл потратил на пропаганду своей веры около четверти миллиона фунтов, что сильно ухудшило его материальное положение.

В 1926 он пишет Когда земля вскрикнула (When the World Screamed), Страна туманов (The Land of Mist), Дезинтеграционная машина (The Disintegration Machine).

Осенью 1929 года он отправляется в последний тур по Голландии, Дании, Швеции и Норвегии. Он был уже болен Angina Pectoris (стенокардия).

Артур Конан Дойл
В том же 1929 году выходит The Maracot Deep and Other Stories (Маракотова бездна). В России и ранее переводили произведения Дойла, однако в этот раз получилась некоторая не состыковка, судя по всему, по идеологическим причинам.
В 1930 году уже прикованный к постели он совершил свое последнее путешествие. Артур поднялся со своего ложа, и пошел в сад. Когда он был найден, он находился на земле, одна его рука, сжимала ее, другая держала белый подснежник.

Артур Конан Дойл умер в понедельник, 7 июля, 1930, окруженный его семейством. Его последние слова перед смертью были адресованы его жене. Он прошептал: "Вы замечательны."
Он был похоронен на кладбище Minstead Hampshire.

Итогом его жизни может стать эпиграф к "Затерянному миру":

"Меня не поминайте с укоризной,
Если увлек рассказом хоть немного
И мужа, насмотревшегося жизни,
И мальчика, пред кем еще дорога..."


Биография Джека Лондона

Джек Лондон
Джек Лондон (англ. Jack London; урождённый Джон Гриффит Чейни, John Griffith Chaney; 12 января 1876 - 22 ноября 1916) - американский писатель, социалист, общественный деятель, наиболее известен как автор приключенческих рассказов и романов.

Джек Лондон был вторым после Х. К. Андерсена по издаваемости в СССР зарубежным писателем за 1918-1986 годы: общий тираж 956 изданий составил 77,153 млн экземпляров.

Джек Лондон (настоящее имя Джон Гриффит Чейни) родился 12 января 1876 года в Сан-Франциско. Его мать - Флора Веллман (Flora Wellman) - была пятым и последним ребёнком строителя Пенсильванского канала (Pennsylvania Canal) Маршалла Веллмана, происходившего по мужской линии от Томаса Веллмана (1615 - 1672), английского пуританина, обосновавшегося в Массачусетсе. Матерью Флоры была валлийка Элинор Гаррет Джонс (Eleanor Garrett Jones). Флора Веллман была учителем музыки, увлекалась спиритизмом. Она забеременела от астролога Вильяма Чейни, этнического ирландца, с которым совместно жила некоторое время в Сан-Франциско. Узнав о беременности Флоры, Вильям стал настаивать на том, чтобы она сделала аборт. Флора категорически отказалась и в порыве отчаяния попыталась застрелиться, однако только слегка ранила себя. В газетах того времени была поднята страшная шумиха (например, в статье «Покинутая жена» в «Кроникл»), имя профессора Чейни было опорочено, что впоследствии послужило причиной его отказа от отцовства (в 1899 году Джек Лондон отправил Чейни несколько писем, в которых спрашивал, отец он ему или нет, но профессор однозначно отрицал отцовство).

После рождения малыша Флора оставила его на какое-то время на попечение своей бывшей рабыни Вирджинии Прентисс, которая оставалась для Лондона важным человеком на протяжении всей его жизни. В конце 1876 года Флора вышла замуж за Джона Лондона, инвалида и ветерана Гражданской войны в США, после чего забрала малыша к себе обратно. Именно тогда мальчик получил имя Джон Лондон (Джек - уменьшительная форма имени Джон).

Семья Лондонов (Джон Лондон привел в семью двух своих дочерей, старшая, Элиза, стала верным другом и ангелом-хранителем Джека на всю жизнь) поселилась в рабочем районе Сан-Франциско, к югу от Маркет-стрит. В это время страна была охвачена жесточайшим экономическим кризисом, начавшимся в 1873 году, сотни тысяч людей потеряли работу и скитались от города к городу в поисках случайного заработка. Отчим Джека предпринял несколько попыток заняться фермерством, которые были сведены на нет Флорой, всегда носившейся с авантюрными планами быстрого обогащения.

 Постоянно испытывая нужду, семья переезжала с места на место, пока не обосновалась в соседнем с Сан-Франциско городе Окленд, где Лондон в конце концов и окончил начальную школу. Джек Лондон рано начал самостоятельную трудовую жизнь, полную лишений. Школьником продавал утренние и вечерние газеты, по выходным подрабатывал в кегельбане, расставляя кегли, а также уборщиком пивных павильонов в парке.

По окончании начальной школы, в возрасте четырнадцати лет, поступил на консервную фабрику рабочим. Работа была очень тяжёлой, и он ушёл с фабрики. За 300 долларов, одолженных у Вирджинии Прентисс, он купил подержанную шхуну и стал «устричным пиратом» (нелегально ловил устриц в бухте Сан-Франциско), а затем служил в рыбацком патруле («Рассказы рыбацкого патруля»). В 1893 году нанялся матросом на промысловую шхуну «Софи Сазерленд», отправляющуюся на ловлю котиков к берегам Японии и в Берингово море. Первое плавание дало Лондону много ярких впечатлений, которые легли затем в основу многих его морских рассказов и романов («Морской волк» и др.).

Впоследствии также работал на джутовой фабрике, гладильщиком в прачечной и кочегаром (романы «Мартин Иден» и «Джон Ячменное Зерно»). Первый очерк Лондона «Тайфун у берегов Японии», за который он получил первую премию одной из газет Сан-Франциско, был опубликован 12 ноября 1893 года и послужил началом его литературной карьеры. В 1894 году принимал участие в походе безработных на Вашингтон (очерк «Держись!»), был арестован близ Ниагара-Фоллс за бродяжничество, после чего месяц просидел в тюрьме в Буффало («Смирительная рубашка»).

Во время скитаний по дорогам с армией бродяг Лондон пришёл к выводу, что физический труд не может обеспечить человеку достойного существования и ценится только труд интеллектуальный. В это время у него возникает убеждённость, что он должен стать писателем. В походе он впервые обстоятельно знакомится с социалистическими идеями (и, в частности, с «Манифестом Коммунистической партии» Маркса и Энгельса, которые произвели на него огромное впечатление). В 1895 году он вступил в Социалистическую трудовую партию Америки, с 1900 года (в некоторых источниках указан 1901 год) - член Социалистической партии Америки, из которой выбыл в 1914 году (в некоторых источниках указан 1916 год). В заявлении о выходе из партии причиной была названа потеря веры в её «боевой дух» (имелся в виду отход партии от пути революционного преобразования общества и взятый ею курс на постепенный реформистский путь к социализму).

Вернувшись домой, Джек поступает в среднюю школу. В школьном журнале «Иджис» он публикует свои первые социалистические очерки и рассказы о временах своих странствий по дорогам США. Темпы обучения его категорически не устраивали, и он принимает решение бросить школу и готовиться самостоятельно к поступлению в Калифорнийский университет. Успешно сдав вступительные экзамены, Джек Лондон поступил в Калифорнийский университет, но после 3-го семестра из-за отсутствия средств на учёбу вынужден был уйти. Весной 1897 года Джек Лондон поддался «золотой лихорадке» и уехал на Аляску.

Поначалу Джеку с товарищами сопутствовала удача — опередив многих других золотоискателей, они смогли пробиться к верховьям реки Юкон и застолбить участок. Но золота на участке не оказалось, а застолбить новый до весны не представлялось возможным, и, в довершение всего, во время зимовки Лондон заболел цингой.

 В Сан-Франциско он вернулся в 1898 году, испытав на себе все прелести северной зимы. Вместо золота судьба одарила Джека Лондона встречами с будущими героями его произведений. Более серьёзно заниматься литературой стал в возрасте 23-х лет, после возвращения с Аляски: первые северные рассказы были опубликованы в 1899 году, а уже в 1900 году была издана его первая книга - сборник рассказов «Сын волка». Затем последовали следующие сборники рассказов: «Бог его отцов» (Чикаго, 1901), «Дети мороза» (Нью-Йорк, 1902), «Вера в человека» (Нью-Йорк, 1904), «Лунный лик» (Нью-Йорк, 1906), «Потерянный лик» (Нью-Йорк, 1910), а также романы «Дочь снегов» (1902), «Морской волк» (1904), «Мартин Иден» (1909), принёсшие писателю широчайшую популярность. Работал писатель очень много, по 15—17 часов в день, и написал около 40 книг за всю свою не очень длинную писательскую жизнь.

Художественный метод Лондона выражается прежде всего в стремлении показать человека в тяжелой жизненной ситуации, на переломе судьбы, реалистические описания обстоятельств сочетаются с духом романтики и приключений (сам автор определял свой стиль как «вдохновенный реализм, проникнутый верой в человека и его стремления»). Для произведений Лондона характерен особый поэтический язык, быстрое введение читателя в действие своего произведения, принцип симметричности повествования, характеристика героев через диалоги и мысли. Своими литературными учителями он считал Р. Стивенсона и Р. Киплинга (хотя с шовинистическим мировоззрением последнего Лондон не соглашался, восхищаясь лишь его стилистическими достоинствами). Огромное влияние на жизненную философию писателя оказали Г. Спенсер, Ч. Дарвин, К. Маркс и Ф. Энгельс и, в некоторой степени, Ф. Ницше. Джек Лондон давал высокую оценку произведениям русских писателей, особенно М. Горького (его роман «Фома Гордеев» Лондон называет «целительной книгой», которая «утверждает добро»). В 1902 году Лондон побывал в Англии. Пребывание в Лондоне дало ему материал для написания книги «Люди бездны», которая имела успех в США (в отличие от Англии).

 По возвращении в Америку он читает в разных городах лекции, преимущественно социалистического характера, и организует отделы «Общестуденческого общества». В январе 1900 года Джек Лондон женился на невесте своего погибшего университетского приятеля Бэсси Маддерн, которая родила ему двух дочерей - Джоан и Бэсс. Летом 1903 года, влюбившись в Чармиан Киттредж, писатель уходит из семьи и в ноябре 1905 года женится на ней.

Во время Русско-японской войны 1904-1905 гг. Лондон работает военным корреспондентом. В 1907 году писатель предпринимает кругосветное путешествие на построенном по собственным чертежам судне «Снарк» (по замыслу Лондона путешествие должно было продлиться 7 лет, но было прервано в 1909 году из-за болезни писателя). В путешествии был собран богатый материал для книг «Путешествие Снарка», «Рассказы южных морей», «Сын Солнца». К этому времени благодаря высоким гонорарам Лондон становится состоятельным человеком. Его гонорар доходил до 50 тысяч долларов за книгу, что было очень большой суммой. Впрочем, самому писателю денег постоянно не хватало. Многогранный талант Лондона принёс ему успех и в области сочинения утопических и научно-фантастических рассказов. «Голиаф», «Враг всего мира», «Алая чума», «Когда мир был юн» и другие привлекают оригинальностью стиля, богатством воображения и неожиданными ходами несмотря на определённую схематичность и незавершённость. Развитая интуиция и жизненные наблюдения в стране «жёлтого дьявола» позволили Лондону предвидеть и ярко изобразить наступление эпохи диктаторов и социальных потрясений («Железная пята» - становление олигархической диктатуры в США), мировых войн и чудовищных изобретений, угрожающих существованию человечества. В 1905 году писатель приобрел ранчо в Глен-Эллен (Калифорния), которое неоднократно расширял в последующие годы.

Увлёкшись сельским хозяйством, Лондон активно внедрял новейшие методы хозяйствования на своей земле, пытаясь создать «идеальную ферму», что в конце концов привело его к многотысячным долгам. Чтобы покрыть долги, писатель был вынужден заниматься литературной подёнщиной, писать низкопробные произведения на потребу популярным журналам (таковыми, по признанию самого автора, являлись «Приключение», «Смок Беллью»). В какой-то момент писательский труд даже начал вызывать у Лондона отвращение.

Весной 1914 года по заданию журнала «Кольерс» он отправляется военным корреспондентом в Мексику, где пишет статьи, оправдывающие вмешательство США во внутренние дела других государств, что вызвало бурю негодования товарищей по партии.

В последние годы Лондон переживал творческий кризис, в связи с чем стал злоупотреблять алкоголем (впоследствии бросил). Из-за кризиса писатель даже был вынужден пойти на приобретение сюжета для нового романа. Такой сюжет был продан Лондону начинающим американским писателем Синклером Льюисом. Лондон успел дать будущему роману название «Бюро убийств», однако написать успел совсем немного, так как вскоре скончался.

Лондон умер 22 ноября 1916 года в Глен-Эллене. Последние годы он страдал от почечного заболевания (уремии) и умер от отравления прописанным ему морфием. Самой известной является версия самоубийства. Обдуманное самоотравление также стало распространяться в более поздние времена - достаточно вспомнить о смерти Зигмунда Фрейда. То, что сами рассуждения об источниках самоубийств существовали в его голове, это однозначно; например, главный герой романа «Мартин Иден» кончает с собой, утопившись в океане; о своих размышлениях по поводу самоубийства Лондон также упоминает в автобиографической повести «Джон Ячменное Зерно». Флора Веллман на шесть лет пережила своего великого сына.